>> С Великих Холмов, небольшой скип

Каждое движение напоминало Сорняку о драке, случившейся несколько дней назад. Раны покрылись струпьями, кожа стянулась и пульсировала, угрожая брызнуть кровью, когда кот безрассудно напрягал мышцы при беге или охоте. Но всё это было ничем по сравнению с призрачной хваткой, которую он ощущал у себя на затылке. Она преследовала его мысли, раз за разом возвращая то к рыжему мерзавцу, то к той самой, первой в жизни драке, где похожим образом молодой и наивный Сорняк чуть не погиб.

Он убежал далеко, стараясь удалиться от холмов настолько, насколько позволяли ему гудящие от усталости лапы. По пути он вновь и вновь натыкался на уже знакомые ему зловонные метки местных сборищ и опытным (но не очень приятным носу) путём выяснил, что пахнут они по разному и, по всей видимости, не одна, а сразу несколько группировок удерживают разные куски земли. Сорняк был уверен: рыжий с ними связан. Всё враждебное, злое и непонятное в этом мире было против него заодно. "Но я ещё поквитаюсь. К псу под хвост разговоры, мне уже не интересно, что здесь к чему. Я просто убью каждого, кто встанет у меня на пути, и заберу себе всю добычу..."

Внезапный шорох в подлеске вырвал его из мрачных размышлений, заставив замереть и припасть к земле. Зелёные глаза зацепились за пушистый хвост, исчезающий за папоротником. Инстинкт взял верх. Сорняк пополз вперёд, лысым брюхом скользя по льду. Выждав нужный момент, он резко бросился на шум и прижал существо к снежной лесной подстилке, впиваясь зубами в мягкую шкурку.

Белка. Всего лишь белка.

На долю секунды в груди вспыхнуло чувство триумфа — "Ну наконец-то! Я уж думал, с голода пора подыхать," — пока тусклый свет не осветил фигурку животного, подчеркивая красноватый мех.

- Ты!

Сорняк отступил назад, вздыбив загривок, словно мёртвый грызун мог внезапно подняться и броситься на него. Жестокая шутка леса заставила зазвенеть все тревожные колокола в его измученном сознании. Однако наваждение отступило, оставив во рту горький металлический привкус, а испуг превратился в нечто мрачное и взрывоопасное.

"Глупая тварь. Урод с рыжей шерстью, да чтоб тебя!"

Полухвостый приблизился обратно к белке и с утробным рычанием набросился на тушку. Он впился клыками в мясо, резко встряхивая головой из стороны в сторону, разрывая плоть жестокими, выверенными ударами. В его воображении под лапами лежала не белка — это был Волдырь, чьего имени он не знал. Он рвал снова и снова, выплескивая на землю каждую каплю накопившихся чувств.

Когда Сорняк наконец закончил, нависнув над остатками добычи с багряно-красной мордой и тяжело вздымающимися боками, гнев исчез так же быстро, как и появился.

Ни Волдыря, ни кого-либо ещё здесь не было. Он был один. Совершенно, невыносимо один.

Сорняк опустился на землю среди устроенного им беспорядка и и принялся молча есть, сгребая языком ошметки мяса. Пустую, гулкую боль в груди не могли заполнить ни плоть добычи, ни реки пролитой в воображении вражеской крови.

← Гремящая Тропа

Кротовница, почти не оглядываясь, рассекала снег стремительными шагами, явно пресытившаяся общением с Тмином и не желавшая больше размениваться на болтовню. Куропатка поспевала за ней без особого труда, но всё больше напряжённо оглядывалась по сторонам: они уходили всё дальше от обжитых территорий, и повстречать здесь кого-то, кто будет в разы опаснее фермерской собаки, было очень легко. Глухим ухом Куропатка держалась со стороны Кротовницы, чтобы, если что, не подставиться и не подставить их двоих.

Теперь у них оставалась лишь одна цель: в кратчайшие сроки действительно найти для себя надёжное, долговременное укрытие, в котором можно будет спокойно перезимовать без тревог и напастей.

Когда Кротовница свернула в подлесок, Куропатка удивлённо притормозила, провожая её взглядом. Затем обернулась назад, туда, откуда они пришли, повертела головой, даже посмотрела наверх, словно там нашёлся бы ответ на вопрос, куда так ломится подруга. Но ответа не было. Пришлось молча проследовать за напряжённо качавшимся тёмным хвостом.

Вскоре Куропатка поняла, что привлекло Кротовницу: одиночка тоже почуяла запах крови, а затем услышала возню. Прижав уши, вместе с трёхцветкой она осторожно выглянула над ветвями, чтобы рассмотреть чужака.

Незнакомец оказался крупнее, чем она ожидала. Не исхудавший, но увенчанный шрамами и росчерками свежих ран. Кровь тёмными дорожками путалась в взъерошенной шерсти и капала с подбородка, а тяжёлое дыхание вырывалось короткими облачками пара. Снег вокруг был истоптан и испачкан красными пятнами. Казалось, совсем недавно незнакомцу пришлось спасаться бегством.

И всё же в нём не чувствовалось угрозы. Только усталость. Боль. Такое знакомое... почти родное одиночество.

Куропатка склонила голову к плечу, а затем встретилась растерянным взглядом с Кротовницей и изломила брови. "Вдруг ему нужна помощь?" — спросила глазами, прекрасно осознавая, что Кротовница уже по горло напомогалась Тмину и потому вряд ли готова к новым геройствам. У подруги задёргался хвост, и Куропатка виновато поджала губы, готовая отдать инициативу.

Кротовница вышла к одиночке первой, а Куропатка же осталась в зарослях, наблюдая за разворачивающейся картиной. В любой момент она готова была выйти наружу, чтобы попытаться решить всё миром, но пока всё, что ей оставалось — получше рассмотреть  и исследовать повадки незнакомца издалека.

"Хоть бы поздоровалась!" — покачала она головой, услышав, что говорит подруга.

Отредактировано Куропатка (07.08.2026 13:46:07)

Краем глаза Кротовница не чувствовала светлой шерсти Куропатки - и правильно. Начинать разбрасываться добром перед котом - который мгновение назад терзал ошметки белки по всей округе, - занятие сомнительное. К тому же, как успела понять за минувшие дни изгнанница, присутствие подруги сильно било по её общему угрожающему виду - тому и так прилично досталось хромой походкой, а мягкая и сочувствующая морда за спиной не добавляла серьёзности намерений.

Несмотря на всё это, кончик хвоста трёхцветки все равно предупредительно подрагивал в надежде, что если Кротовница вдруг и решит подать какой-то знак, помощь мгновенно прибудет из ближайших зарослей.

— Карга? — переспросила она после короткой паузы, словно только теперь решила удостовериться, что услышала кота правильно. Уши медленно опустились к её затылку, а зрачки сузились. — Ты сейчас мне это сказал, задохлыш?

Сделав шаг вперед и отчетливо скрипнув снегом, Кротовница еще раз окинула юнца взглядом. Даже если в его потухших от ранений глазах она и была старухой, то напряженные мышцы были быстро готовы доказать выскочке, откуда взялось правило "уважай старших".

— Дай угадаю — ты одна из этих жалких любителей метить территорию, да? — переносица изгнанницы дернулась, подтягивая за собой верхнюю губу. — ... я не собираюсь отчитываться перед грудой старых костей, которая не поняла, что ей пришла пора сдохнуть.

Случись этот разговор пару лун назад, Кротовница даже пасти не открыла бы - мир слишком очевидно делился на своих и чужих, и нарушителя всегда нужно было заставить пожалеть о нарушенной территории. Тогда границы казались чем-то прочным, понятным и очевидным, а право выгонять с них других - естественным.

— Ты стоишь посреди леса, жрёшь чужую добычу, истекаешь кровью и возмущаешься, что кто-то посмел спросить, какого чёрта ты здесь делаешь, — низко проговорила она и нахмурилась. К собственной раздраженности при взгляде на одиночку то и дело пыталось приклеиться другое чувство, очень неудобное и неуместное, от чего липкое и неприятное - жалость, от которой Кротовница тут же отмахнулась. Покрытый струпьями и засохшей кровью, одиночка выглядел беспомощным, и можно было бы обойти его стороной. Но куда больше бывшую грозовую интересовало, в кого превратится этот обозленный комок ран спустя время. Что будет, если он запомнит их запах, а потом они встретятся вновь?

- Кто тебя так? - сухо бросила она, переводя взгляд на скромные остатки белки. Вопрос её был вызван не сочувствием, а осторожностью - если где-то поблизости был серьезный противник, им стоило бы его избегать. Впрочем, вспомнив хамоватую речь юнца, Кротовница хлестнула себя хвостом по боку и вернулась глазами на его морду. — И не вздумай рассказывать, что это не моё дело. Я не спрашиваю из любопытства.

Задумчиво пощурившись, она осторожно повернула голову за плечо - выискивая Куропатку, - после чего слабо качнула головой.

- Куропатка, подойди сюда, - дождавшись приближения подруги, изгнанница расправила плечи. — Объясни нашему гостю, почему нам совсем не хочется однажды встретить его снова.

Гость - слишком вежливо для кота, совсем недавно обозвавшего её каргой.
Но, как показывала практика, у Куропатки общаться и дружиться со всякими обиженными выходило куда лучше, и прочувствовать это Кротовница успела даже на себе.

— И заодно спроси, знает ли он, куда собирается дальше, - добавила кошка и насупилась.