Золотистый взгляд скользнул вслед за взглядом Львинозевки — туда, где бескрайняя пустошь сливалась с небом. Никогда вопрос этот не трогал его, поскольку он довольствовался тем, что имел, и проживал своё счастье в бесконечности. При жизни он был неутомимым исследователем, смерть же удивительно быстро отучила его искать край мира.
— Не нравится? — переспросил он наконец. Слова молодой воительницы показались ему забавной осторожностью, поэтому он тихо рассмеялся: будто Звёздное племя могло обидеться на ту, кому не понравилась его вечная нега и сочная дичь. - Ну и пусть. Я прожил достаточно долго, чтобы сделать неприятное открытие: если всем нравится то, что нравится тебе, скорее всего, они просто боятся признаться в обратном, - кончик хвоста, восстановленный удивительной силой Звёздного племени, лениво прошёлся по нагретому камню, на котором они сидели. Время здесь текло относительно - Зайцезвёзд обнаружил заходящее солнце, и лишь сильнее потянулся к горизонту, вытягивая последнее - как будто бы - тепло.
— Мне здесь хорошо. Особенно после последних лун, во время которых я смутно принадлежал себе. У меня ничего не болит, я в добром здравии и своём уме. Я просыпаюсь и засыпаю каждый день с любовью моей жизни, Соколицей, и мне нравится вместе начинать каждый отведённый нам день, которых нам так не хватало при жизни. Я могу наблюдать, как Крольчишка растёт - пусть это и не совсем рост в привычном нам понимании. Мне нравится больше не просыпаться и гадать, вспомню ли я, как зовут моих собственных детей и как зовут меня, в конце концов, - последнее Зайцезвёзд произнёс значительно тише. На мгновение его пронзительный золотистый взгляд старика - молодого теперь только телом - померк. Но лишь на мгновение. - Но из того, что здесь хорошо мне, вовсе не следует, что должно быть тебе. Я пришёл сюда полоумным стариком, Львинозевка. Очень старым котом, который успел устать от жизни гораздо сильнее, чем хотел признавать. А ты... Ты пришла сюда, когда ещё хотела жить. Вот и вся разница. Моя смерть оказалась завершением длинного пути, твоя - как обрыв, - что в некотором смысле забавно, ведь в смертельный обрыв достался и ему самому. Возможно именно поэтому вечность, казавшаяся Зайцезвёзду покоем, для молодой воительницы могла ощущаться клеткой.
— Можно ли уйти за пределы Серебряного Пояса? — повторил он её вопрос и задумчиво повёл ухом. — Я здесь не настолько давно, чтобы успеть исследовать вечность вдоль и поперёк. Уж извини, я сосредоточился на той жизни, по которой особенно изголодался - простой и семейной. Я даже встретил Таволгу и Травогрива, и Пылевую Дымку, и Змеебоку, и Свистоушку, и Снежную, которую, как я думал, мы навсегда могли потерять, ведь она ушла к Двуногим. Но нет, как оказалось родственники Остроглазой выступили проводниками на для Снежной - а Остроглазая моя пра-племянница, представляешь? - ненадолго бурый увлёкся перечислением тех, с кем воссоединился, но, вспомнив о сути разговора, неловко кашлянул и перевёл вектор беседы. - Может быть, там ничего нет. Может быть, есть что-то, о чём мы не знаем. А может, будешь идти вперёд сотню лун и однажды обнаружишь, что вернулась к этому самому камню с другой стороны, - в усах мелькнула улыбка. - Это было бы особенно обидно, не находишь? Но если тебе действительно хочется узнать — почему бы не попробовать? Только скажи Белошейке, прежде чем отправишься. Не заставляй близких снова гадать, куда ты исчезла. Думаю, одного раза было достаточно, - укора здесь не было, но голос предводителя прозвучал на полтона строже, чем мягкая речь до. Он надеялся, что этот вопрос Львинозевка сочтет отвеченным, но то, о чём она спросила его дальше, заставил его замолчать надолго. Это был отличный вопрос: зачем всё это внизу вообще было нужно? Кто придумал, что племена должны быть разбиты на группы, отстаивающие границы, где нередко проливалась кровь. Зачем нужны были Советы, где нередко предводители могли быть неискренними, пряча истинное положение вещей? Разве не проще было разобраться с бедой, не привлекая насилия и целясь на сотрудничество? Зайцезвёзд опустил взгляд на собственные лапы: сколько раз за сотню с лишним лун он сам отправлял патрули к границам?
— Потому что живым есть что терять, — наконец произнёс он, сощурившись. — И есть что делить. Дичь. Землю. Укрытия. Безопасность котят. В сезон Голых Деревьев даже самый тощий кролик может означать, что кто-то доживёт до утра. А если этого кролика съел другой, очень легко решить, что именно он виноват в твоём голоде.
Зайцезвёзд чуть нахмурился - такое происходило нечасто, но всё же происходило.
— Племена не появились только потому, что котам однажды захотелось найти себе врагов. Одному коту трудно пережить сезон Голых Деревьев. Вместе легче. Кто-то охотится, кто-то защищает лагерь, кто-то лечит, кто-то растит котят. Племя даёт лесному то, чего нет у одиночки: уверенность, что, когда ты не сможешь подняться, рядом окажется тот, кто принесёт тебе добычу. Наши предки пришли сюда из опасных гор в поисках лучшей жизни и были поражены разнообразием, которое им подарила наша озёрная территория. Неудивительно, что кому-то захотелось остаться среди хвойных лесов, а кто-то проникся философией реки. Но, как мы видим, любая граница имеет две, хе-хе, грани. - бурый аккуратно провёл по поверхности камня, стараясь не травмировать уши молодой кошки пронзительным скрежетом. Камень, ожидаемо податливый, позволил оставить на себе мягкую бело-прозрачную линию. - Одна говорит: "я определяю, где близкие, и я отвечаю за них", и это хорошо. А другая говорит: "все, кто по другую сторону, мне чужие". А как известно, от "чужой" до "враг" дорога иногда короче лисьего хвоста, - Зайцезвёзд помнил слишком многое. Собственную молодость, войны с Речным племенем. Не всегда при Зайцезвёздце царил мир в рядах племени Ветра, но этот мир был самым долговечным с тех пор, когда племя Ветра всерьёз проливало кровь на границах. — Поэтому нет, Львинозевка. Я не думаю, что вражда нужна. Племена — возможно, ведь это наши традиции. наша суть. Вражда — нет. Ты спросила, не происходит ли всё это просто потому, что так привыкли. Иногда — да. Это тоже неприятный ответ, правда?
Зайцезвёзд спрыгнул с камня и сладко потянулся, вытянув перед собой длинные лапы. Когда-то одно такое движение отзывалось бы болью от плеч до самого основания хвоста, теперь тело слушалось без единого протеста, и он всё ещё наслаждался этим каждый раз.
— Но не всегда. Иногда вражда начинается потому, что кто-нибудь напуган. Иногда потому, что голоден. Иногда потому, что слишком горд, чтобы первым отступить. А иногда потому, что чей-нибудь прадед поссорился с чужим прадедом, и спустя пять поколений никто уже толком не помнит причины, зато все прекрасно помнят, кого положено ненавидеть. Интересно, что у тебя возникли вопросы о племенах, вражде и границах сейчас, после того, как ты пришла ко мне, потому что считала себя виновной именно в том, что хотела уйти за границу своего племени, - бурый весело приподнял бровь. Пускай разберётся с этим противоречием сама. Он в утешение тронул её плечо, искристо-рыжее в цветах заходящего солнца.
— Я старый кот, Львинозевка. Даже когда выгляжу вот так. Поэтому у меня есть отвратительная привычка отвечать на вопросы историями и новыми вопросами. А тебе, как я вижу, нравится задавать их не меньше, чем мне, - он лукаво усмехнулся, делая несколько шагов прочь, но всё же остановился, немного склонив голову набок. Его огромные уши демонстрировали величайшую заинтересованность - или озорство, так и не скажешь наверняка. — Если решишь искать край Серебряного Пояса — ищи. Может быть, вернёшься и расскажешь мне, что там, - он хотел было остановиться и исчезнуть на самом недосказанном месте, как обыкновенно любят делать скучающие старцы, но - как другие скучающие старцы - не мог не оставить за собой последнего наблюдения. - Но если бы я был тобой, я бы хорошенько задумался: если, как ты считаешь, кот вправе искать собственное место даже за границами вечности, то почему ты винишь ту Львинозевку, которая хотела сделать то же самое при жизни?
Вот теперь достаточно. Не было смысла ждать ответ, ведь он не предназначался на самом деле ему. Кивнув воительнице на прощание, предводитель неспешно направился по вызолоченной траве туда, откуда доносился гомон кошек, вернувшихся с охоты. Он мог бы поклясться, что разбирает бойкий мяв Крольчишки среди голосов охотниц - так хорошо слышали его нынешние молодые уши. Разве не блаженство?
--> Бродить по угодьям
