Лилейноцвет знала, что их битва была просто шуточной, не особо серьезной, так что она не сильно напрягались из-за нее.  И все же она для чего-то была нужна. Нужна ли она была лично ей?  В неожиданных порывах находилась иногда все же истина.
А серая все же стремилась доказать, что она может больше, чем казалось изначально. Или это кремовой хотелось поддастся милой мордочке?

Синеглазая легко отстранилась, когда Водомерка оттолкнула ее и отпрыгнула, потягиваясь на длинных лапах. Она чуть склонила голову, признавая поражения — да и, чувствуя усталость в мышцах, уже не хотела продолжать бороться.
А соплеменница, кажется была счастлива, чем вызвала неловкую улыбку и на мордочке Лилейноцвет. Она фыркнула, но незлобно и лизнула ее в лоб, пока та радовалась.

— Ну что? Поняла всё-таки... что я могу больше?

— Да доказала, доказала..., — воительница кивнула, смотря на слишком довольную зеленоглазку.
— Заноза, — фыркнула она совсем тихо, про себя, улыбаясь, и отвернулась, ещё раз взглянув на ручей. Усталость навалилась сильнее.

— Пойдем уже в лагерь, — темноликая повернулась и пошла в сторону лагеря, будучи уверена, что Водомерка пойдет за ней. Ещё нужно было сказать Жемчужине, кто она меняет сегодня подстилки, а то Лилейноцвет кажется неспособна была до конца дня минимум проснуться после таких ночных тренировок.

---> Лагерь -->> Скип к квесту

[indent]А сумерки меж тем сгущались всё сильнее, красноречиво намекая на приближение того самого момента, когда тёмное ночное небо начнёт уже озаряться первыми неизменными лучами рассвета. Таков уж цикл жизни. Свет дня и тьма ночи, тепло Зеленых Листьев и холод Голых Деревьев. И ничто не способно поколебать этот круговорот. Даже если в твоей жизни произошло нечто совершенно ужасное, всё это лишь ничего не значащая песчинка на берегу мира. Увы, немногие способны воспринимать удары судьбы с подобным стоицизмом и философией, когда сердце разрывается от тоски и горечи, и кажется, что случилось непоправимое и что жизнь теперь уже никогда не станет прежней...

[indent]Но пока что в темноте только ярче загорались на небе звёзды, и Лебедь, не в силах поднять голову, все сильнее пытался всматриваться в их отражения в спокойной глади ручья, пытаясь отыскать ту, что зажглась много лун назад, когда его отец отдал жизнь за то, чтобы защитить родное племя от лисицы. За этим занятием и застал его внезапный, но мгновенно пробудивший от оцепенения голос любимой кошки. Мелодичные нотки ласкового и такого вновь веселого мурчания Цапли подействовали как бальзам на израненную душу, успокоили и придали достаточно сил, чтобы воитель смог повернуть голову и бросить взгляд на красавицу воительницу. Для него она ни капли не изменилась, для него не существовало тех шрамов, что теперь пересекали одну её щеку. Он боялся лишь, что подруга после случившегося с Мягколапой потеряет ту привычную для неё веселость и бодрость духа, в глазах больше не зажгутся те искорки, что когда-то всколыхнули пожар в его душе.

[indent]Но она почти не изменилась и, за исключением редких моментов потаённой грусти, во время которых он заботливо прятал её в своей шубке, осталась почти что прежней.

[indent]А теперь ему самому придётся её расстроить...

[indent]- Цапля... родная...

[indent]В тяжелом выдохе кота слова были едва различимы, но он знал, что они всё же достигнут чутких ушек охотницы. Язык еще не желал ворочаться и работать как надо, тело слегка задеревенело... сколько он вообще провёл тут времени на этих камнях? Шкура конечно плотна, но когда внутри холод, то и наружной прохладе проще проникнуть внутрь. Он попытался повернуться к ней, потянуться, чтобы прижаться... и чуть не свалился на подругу всем своим весом, вовремя уперевшись передними лапами и нависнув над ничего еще не понимающей кошкой.

[indent]Сколько бы он сейчас отдал за возможность просто промолчать... но не смел допустить, чтобы любимая услышала новость, касающуюся и её тоже, на общем собрании, подобно рядовым соплеменникам.

[indent]Ведь она же тоже знала...

[indent]- Яблочко... она ушла.

[indent]Уже второй раз ему так тяжело дались три вроде бы простых слова. И, что самое даже забавное - в обращении к одной и той же кошке. Но когда их отзвук затих в замершем молчании, Лебедь невольно ощутил... что стало легче. Оттого, что он теперь не единственный знает эту тайну, пусть скорее всего не так уж много времени пройдёт до того, как о ней услышит всё племя. Но что им сейчас до них, ведь рядом та, кто из немногих действительно понимающих способна разделить всю его боль, тоску, горечь и грусть?

[indent]- Я вернулся в лагерь после тренировки и не обнаружил в своей подстилке белого лебяжьего пёрышка. Того, которое мне когда-то подарила Яблочко. И тогда я... словно сразу всё понял. Её запах был еще довольно свежий, и я бросился за ним, и... - он глотнул воздуха, чуть не подавившись им. - Она попрощалась со мной. У Гремящей тропы. Сказала, что любит. Меня, маму, тебя... всех. И... ушла.

[indent]Он почувствовал её реакцию скорее внутренне, нежели внешне. Скорее сердцем, чем глазами, ушами и телом. Ощутил душой, как тяжелая новость потрясла и её. И пожалел, что так всё вышло. Но не обвинил никого конкретно, скорее саму жизнь, саму судьбу. Яблочко не виновата в том, что любопытство, жажда знаний и тяга к открытиям родились вместе с ней, а теперь пробудились и погнали из родного дома, заставляя оставить тех, кто был ей по-настоящему дорог. Её жизнь в равной степени принадлежит и её племени, и ей самой, и не ему, и никому другому не дано повлиять на то, как она пожелает распорядиться ей. Сестра сделала свой выбор, сделала его осознанно и на полном серьёзе, будучи уже достаточно взрослой и умудрённой опытом кошкой. И даже если бы он предал её доверие, даже если бы рассказал Звёздному Краю о её намерении, и тот вдруг решил бы приставить к ней кого-то в вечное сопровождение при каждом выходе из лагеря, а то и вовсе запретил бы ей покидать его... было бы оно так правильнее? Было бы оно так лучше? И главное - лучше бы от этого чувствовал себя он сам?

[indent]А Цапля... Глядя в глаза подруге, Лебедь понимал, что она тоже совсем не виновата. Он ясно видел обиду, злость и боль, читал их в душе подруги, но они ничуть не обижали его. Воительница имела права злиться и расстраиваться, и тем более злилась и расстраивалась, что затронута оказалась не она сама, а её милая младшая сестрёнка Чешуйка. В этом уж вся его любимая - о ближних думает зачастую прежде себя самой. И он любил её за это, ведь и сам был в точности такой же. Поэтому и понимал, и принимал, и только и мог, что обнять подругу, пока она была рядом, слизнуть пару слезинок из тех, что скатились по пушистым щекам... а после стойко выдержать взгляд метавших маленькие молнии зеленых глаз, когда воительница чуть отпрянула.

[indent]- Не бойся задеть меня своим негодованием, ты имеешь на него все права, - произнёс он, поднимаясь на лапы. - Если бы я случайно не нагнал её, она бросила бы и меня тоже, и нашу мать, и за это я тоже злюсь на неё, пусть горечь утраты и затмевает сейчас это чувство, - снова тяжелый вздох, и когти чуть взрыли мягкую прибрежную землю, давая выход и скорби, и гневу, отпуская их от себя. - Она сказала, что не гордится тем, что бросает Чешуйку. Но считает, что лучше пусть её обучение окончит более достойный воитель, который не станет отвлекаться на голоса издалека, не станет витать в облаках, но сосредоточится на том, чтобы сделать из твоей старательной и упёртой сестры самую прекрасную воительницу.

[indent]Вопрос о теперь уже бесхозной ученице напомнил разноглазому о тяжелой необходимости сообщить о произошедшем и ей, и Звёздному Краю, который выберет для кошечки другого наставника. Не получи он Тигра, сам бы со всем тщанием и готовностью взялся бы исправлять содеянное сестрой, но увы... а впрочем, возможно, и сама Чешуйка не захотела бы его в наставники после того, что выкинула Яблочко. Он стал бы ей слишком болезненным напоминанием. За разговор с ученицей он переживал, пожалуй, больше всего, и даже перспектива открыть правду Моросинке не казалась такой тяжкой. Но всё же он не станет просить помощи у Цапли. Не попросит подсластить как-нибудь эту горькую траву.

[indent]- Я лично попрошу у Чешуйки прощения, - прошептал он, наклоняя голову и касаясь лбом лба любимой. - Приму любые слова, какие она скажет, любую её реакцию. И буду перед Звёздным Краем стоять на том, чтобы ей дали самого лучшего наставника. А если она... или ты так и не сможете простить Яблочко... знай, что я не стану держать зла на ни тебя, ни на неё, ни на кого-либо другого, чья обида будет исходить от любви к ней, а не от презрения к её поступку.

[indent]Затем Лебедь прижался к Цапле боком и потёрся щекой о её шею. Как бы ни был тяжёл этот разговор, но тот камень, что свалился с его плеч, был неизмеримо тяжелее.

[indent]- Клянусь тебе, что я никогда-никогда не исчезну. Я всегда буду с тобой.

---> Главная поляна

> разрыв, утро после Совета

Несмотря на то, что Совет кончился в разы быстрее, чем изначально можно было ожидать, Лазоревка был только рад - так ему показалось в первую секунду, когда на морды всех присутствующих опустилась ночная холодная мгла. Лишь после нескольких секунд в тишине он осознал, что быстрый уход с Острова не станет желаемым облегчением, а послужит лишь причиной для новой волны напряжения. Та, к слову, задерживаться не стала, и накатила на плечи глашатая вместе с первым шагом на бревно. В тот момент кот понимал, что его попытки допросить Алтея будут походить скорее на просьбу об одолжении, чем на приказ более ответственного соплеменника.

Облегчение не пришло ни на утро, ни после разговора с Россыпью Звёзд - тот словно подселил лишь новую горсть нервозности Лазоревке под загривок, и она начала бегать по его спине подобно самым въедливым блохам. Перед первыми патрулями следовало дождаться утреннего собрания, и из этого ожидания кот решил выкроить себе скромный лоскут времени.

Он уже собирался выходить за пределы плотно растущего камыша, как краем глаза уловил темное пятно. То заставило его замедлиться и медленно отступить на пару шагов назад.

- Пеночка, - неожиданно сухо выдал он и тут же кашлянул, сгоняя застоявшуюся в горле тишину. - Ты хотела рассказать мне всё-всё о предках, помнишь?

Посмотрев на соплеменницу молча еще какое-то время, Лазоревка пробежался глазами по поляне - времени было мало и оно быстро утекало.

- Я иду к Ручью, - коротко бросил он и, глубоко вдохнув, развернулся и направился к выходу.

За ночь снега выпало много. Он продолжал хлопьями валиться с неба, почти сразу же сливаясь с белой шерстью кота. Лапы мягко проваливались в холодный ковер, и всё вокруг начинало походить на одно большое пятно. Если раньше Ручей можно было сразу найти по звуку, то теперь застывшая вода притаилась под сугробами. На это погорелец задумчиво нахмурился - вся дичь наверняка тоже притаилась.

Мягкие шаги кроткой Пеночки теперь казались еще более тихими, и если бы не её черная шерсть, Лазоревка не сразу заметил бы, что воительница всё же последовала за ним.

- Видела вчера? - неопределенно кивнув на небо, глашатай вопросительно посмотрел на соплеменницу. - Предки часто закрывают луну?

Конечно, темная туча, выскользнувшая на небе, могла быть лишь предвестником будущего снегопада - появилась только она как нельзя вовремя. Или, что куда более пугающе, предки обладали такой силой, что могли в мгновение поднимать ветра и затягивать светило тяжелыми облаками. Как бы оно ни было, легче на душе от подобного послания не становилось - Лазоревка был готов принять любую версию.

— Да, я тебе всё-всё-всё-всё-всё-всё могу рассказать!

С приподнятыми бровями Лазоревка коротко обернулся на Пеночку - ему бы очень хотелось, чтобы с таким рвением кто-то рассказал ему всё о воле предков в его самые первые дни в племени. У Мягколапой не оказалось достаточно времени среди них, Воркотунья в те дни и вовсе смотреть на него не хотела, а что до кроткой Пеночки... Та, видимо была так напугана его появлением, что скрывалась в укромных местах. Оттого её внезапное стремление к нему вызывало в коте странное чувство, которое он описать пока не мог - подозревать в чём-то воительницу было тяжело, но зловещие мысли начинали одолевать Лазоревку где-то на краю сознания.

- Откуда взялись предки? - почти тут же выдал глашатай, останавливаясь. Какое-то время он поерзал на месте, пытаясь согнать приставший к подушечкам лап снег. - То, что это души - понятно. Я имею в виду...

У всего же должна быть легенда, верно?

- Вот знаешь, за пределами леса много историй, и у каждой есть какое-то начало. Кто-то верит, что раньше ничего не было, а потом возникла первая жизнь, кто-то создал всё, что нас окружает, - он повернул к Пеночке голову, чтобы та не оставалась тенью в его слепой зоне. - Кто-то же должен был первым узнать о предках. Они есть только у племенных котов, верно? Или они просто не приходят к другим?

Лазоревка замялся, почувствовав, что к собственным мыслям за луны среди речных уже примешались те, которых он не позволил бы себе несколько сезонов назад.

- ...К тем, кто не знает о племенах.

Если бы они не приходили ни к кому, кроме лесных обитателей, то и сам Лазоревка не видел бы их. Но послания Мягколапой ощущались настолько реальными, что сомневаться в её духе было невозможно.

— Я даже не помню когда последний раз предки так сильно на нас злились. Мой отец утром сказал, что наше племя ждёт голод или холод.

От слов Пеночки у глашатая резко похолодело в животе, и дело было явно не в высоких сугробах. Если после резких перемен их настигнут еще и природные бедствия, то вопрос о сохранности границ и здоровье племени встанет острым углом - это было особенно очевидно после напряженного Совета.

- Холод нас точно ждет, видишь какой снег? - нервно хохотнул глашатай и кивнул на ком из хлопьев снега, который опустился Пеночке на макушку. - В Голые Деревья дичь прячется по норам. Так что даже если её будет мало, то к Зелёным Листьям её вновь станет больше. Сыто питаться в холода - непозволительная роскошь.

Неопределенно покачав головой, Лазоревка поспешно отвернулся и продолжил путь - видеть то, каким переживанием слова о гневе предков отразились на его морде, Пеночке было ни к чему.

- Я прослежу, чтобы дичи было достаточно, - спокойно произнес он, вышагивая спиной к соплеменнице, и эти слова ощутились чужими на языке. Протолкнув лапу дальше, Лазоревка вошел в сугроб по самую грудь, но почти сразу ощутил слабый запах - видимо рядом была одна из упомянутых нор. Пока им с Пеночкой приходилось расталкивать себе дорогу, кто-то маленький и юркий копал туннели под белым полотном.

Ненадолго отвлекшись от разговора, Лазоревка замер и медленным взглядом проследил за мерцающим снегом, выискивая хоть какой-то след. Растворившись в горах снега, кот вскоре вернулся к соплеменнице и осторожно подкинул к её лапам мышь.

- Видишь? - дернув уголком пасти, кот понадеялся, что пойманная дичь успокоит кошку, и та не превратит мысли собственного отца в почву для общей паранойи. - Надо просто поискать.

Сколько бы они не шли, сугробы не кончались, а лишь продолжали расти. Если бы не протоптанная тропинка, они бы вдвоем наверняка потерялись бы в похожем пейзаже.

- Лазоревка, нужно быть очень аккуратным. Особенно тебе!

Вжавшись в снег, Лазоревка пропустил вперед Пеночку, отчаянно рвавшуюся в начало их маленькой процессии. Кот позволил себе коротко поморщиться за её спиной - в свете всех последних услышанных слов следовало быть аккуратным во всех смыслах. От воспоминаний о взгляде Бурелома шерсть вставала дыбом даже сейчас.

- После Совета гнев предков уже не так страшен, - мрачновато протянул погорелец и уныло хохотнул. - Почти пришли? Если мы пойдем дальше, то точно из снега не выберемся.

Если столько снега только у Лагеря - что глубже в лесу? Стоило проверить все привычные дороги, чтобы речные оруженосцы разом все не утонули по пути на свои тренировки.

Пока Пеночка вкрадчиво размышляла о звёздных душах, Лазоревка не менее вкрадчиво кивал ей в ответ.

- То есть если падает звезда - кто-то забывает о чужой душе? - аккуратно спросил он и приподнял брови. - А звездопад? Видела когда-нибудь? Очень редкое явление.

Должно быть, самый красивый вид на покрытое падающими звёздами небо должен был открываться именно с речных земель - маленькие песчинки падали бы к горизонту и тут же отражались в тёмной глади воды. Впрочем, если души предков правда были звёздами, то в подобном явлении было и что-то пугающее.

Соплеменница продолжала рассказывать о своих догадках, и глашатай то и дело водил ушами в ответ на её слова, пока вдруг кошка не заикнулась о своей сестре. Лазоревка всмотрелся в Пеночку внимательнее обычного, словно пытаясь высмотреть на её морде что-то, что она не успела произнести. До этого отношение речной к предкам казалось коту слишком... восторженным и немного странным, но теперь, после пророненных знаний, ему внезапно стало жутко стыдно, что он подозревал воительницу в неком чудачестве. Тут же коту захотелось спросить, как давно это случилось. Какой была Певчая, и как всё произошло. Но он вовремя стиснул зубы, удерживая собственный язык.

- Думаю, предки не готовят испытаний для тех, кто вступает в их ряды. Важнее то, как ты ведешь себя в течение жизни. И что делаешь, когда понимаешь, что где-то ошибаешься, - смягчившись во взгляде, Лазоревка потянул уголки пасти и встряхнулся, сгоняя приставшую к нему неловкость. - Вряд ли Певчая думает о тебе плохо, я уверен, что она ждет встречи с тобой.

Хотелось лишь надеяться, что эта встреча случится не скоро - у Пеночки вся жизнь была впереди. 
Глашатай хотел сказать еще что-то, но все его мысли резко оборвали новые слова соплеменницы.

- Лазоревка, а ты знаешь что такое Темный лес?

Внутри у кота все разом неприятно сжалось. Пеночка точно не могла знать обо всём том, что доверила ему Воркотунья. Но после недавних событий этот вопрос на долю мгновения показался ему не случайным. Впрочем, после короткой паузы, Лазоревка заставил себя задумчиво нахмуриться.

- Нет, - собственная ложь кольнула его по ребрам и заставила тяжело выдохнуть - ему искренне не хотелось бы обманывать Пеночку, особенно после всего, что она успела ему наговорить. Но если воительница вдруг расскажет что-нибудь, что поможет ему поддержать Воркотунью, то он потерпит.

Напустив на морду самый напряженный вид, Лазоревка чуть повернул голову и поджал губы.

- Темный лес? Что это?

В конце концов, Пеночка может рассказать ему что-то, что не рассказала Воркотунья. Она ведь сама сказала, что знает всё.
В слова воительницы о темнолесье Лазоревка вслушивался уже куда внимательнее, чем в её мысли о Звёздном племени, но сосредоточенное выражение задержалось на его морде недолго - и как у неё это только получается?

— Знаешь, я вообще давно хотела спросить, но у тебя не было времени, - у него не было времени или она думала, что у него нет времени? - ...а кем ты был до того, как пришёл к нам в племя?

Уже начинало казаться, что он отвечал на этот вопрос так много раз, что собственное прошлое превратилось в историю, способную уложиться в три слова. Но он всегда сознательно избегал огромной части этой истории, и отношение Пеночки к нему внезапно делало этот вопрос в разы сложнее. Ответ был очень прост, и вертелся на языке, но внутренне глашатай всё равно ощутил ставшее привычным сопротивление.

- До племени? - он слабо нахмурился, взглядом бегая по морде Пеночки. Казалось, что после всех её слов она заслуживает полной истории, но куда больше Лазоревка боялся, что после приоткрытой завесы тайны её отношение резко поменяется. Но пауза и так висела неприлично долго. - Домашним котом. Давно.

Тихо сглотнув, кот вытянулся, словно вот-вот ожидая, что морда воительницы перекосится и она убежит обратно в Лагерь, чтобы тут же рассказать всем об услышанном. И тогда... остается только побояться той реакции, которая будет его ждать.

- Двуногие назвали меня Лазарь. Я не всегда был таким, - он неопределенно повёл плечом. - У меня была хорошая жизнь по меркам домашнего кота.

Были ленточки и кубки, теплые руки Двуногих и неприятные расчески. И ночь, когда всё привычное внезапно закончилось.

- Потом, думаю понятно. Дом сгорел, я остался один на улице, - он методично закачал головой из стороны в сторону и заметно ускорился в рассказе, чувствуя, как очередной пересказ слезливой истории быстро начинал утомлять его самого. - Потом мне помогла другая одиночка и вылечила мои раны. От неё я всему и научился. А потом я ушёл.

Закончив, Лазоревка натужно вдохнул. История, даже с новыми деталями, о которых он раньше говорил только Звёздному Краю, всё равно казалось слишком короткой для всего того, что случилось с ним за жизнь.

- И пришел сюда. Дальше ты уже знаешь. Ничего особо героического.